реклама
я

Роковая фракционность

После смерти Герцля внутренняя политическая борьба чуть было не разорвала в клочья сионистское движение. Повсюду в мире возникали сионистские организации и постоянно возраставшее число делегатов представляло организации религиозных зелотов, социалистов, националистов и самые невероятные их комбинации. На 7-м конгрессе в Базеле, в 1905 году предложение об Уганде было похоронено, и в знак протеста группа делегатов, которую возглавлял Исраэл Зангвилл, английский писатель, один из первых сторонников Герцля, покинула конгресс и образовала независимую группу.

Часть оставшихся делегатов вступили в союз с Ашером Гинзбергом (Ахад Хаам), представителем российской интеллигенции, утверждавшим, что евреям нужно объединиться в Палестине не как нации, а как небольшой религиозной общине, которая была бы магнитом для их веры. Хаим Вейцман, который позже станет первым президентом современного Израиля, вместе с другими утверждал, что дипломатические, или «политические», усилия Герцля были бесплодными. Вместо этого он выступал за «практическое» использование ограниченных средств и времени сионистского движения для деятельности по постепенному заселению Палестины и добился своего после 1911 года.

Первая мировая война сделала для сионистов то, что не могла сделать одна только дипломатия. Пожар войны, который мог непоправимо разделить евреев, столкнув друг с другом, был вместо этого обращен к их общей выгоде благодаря дальновидности одного из еврейских лидеров. Он, как и Герцль, просто игнорировал противоречивые указания мирового еврейства. Назначив себя главным представителем сионистского движения в Лондоне в самом начале войны, Хаим Вейцман твердо встал на сторону западных союзников. В то же время профессиональные способности Вейцмана, ученого-химика, содействовали быстрому прогрессу в военных усилиях Великобритании.

Поворотным пунктом стала Бальфурская декларация, утвержденная британским кабинетом министров 2 ноября 1917 г. В ней было подтверждено решение о создании еврейского отечества в Палестине и обещана поддержка при условии, что это должно быть сделано без ущемления гражданских и религиозных прав нееврейского населения в Палестине и евреев, проживающих в других странах. В 1918 году Палестина перешла под контроль Великобритании, и казалось, что до Земли обетованной — рукой подать.

На самом деле худшее было впереди. В 1919 году, когда в Париже вырабатывались условия мира, в районах, прилегающих к российско-польской границе, происходили беспрецедентные по масштабам, жестокости и кровопролитию погромы. Ввиду того, что за три года украинскими и русскими подразделениями контрреволюционной армии было истреблено около 100 000 евреев, самым неотложным вопросом для еврейских делегаций в Париже было провозглашение декларации о всеобщих правах национальных меньшинств для еврейского народа. Частыми стали и волнения в Палестине, где из-за роста численности еврейских поселений происходили стычки между арабами и евреями. Становилось все более очевидным, что, несмотря на Декларацию, британское правительство относится, в лучшем случае, безразлично к делу сионистов.

На конгрессе Вейцман подвергся резкой критике со стороны выходца из России писателя и оратора Владимира Жаботинского, явно неординарной личности с сильными милитаристскими настроениями. В то время как Вейцман тщательно взвешивал свои слова о еврейской родине, опасаясь вызвать враждебные действия арабов в Палестине, Жаботинский и его «ревизионистское» движение требовали создания независимого государства с большинством еврейского населения и армией для его защиты.

На 17-м конгрессе в 1930 году Вейцман потерпел поражение. Когда тот же конгресс отказался избрать Жаботинского президентом и уклонился от принятия решительной резолюции за создание еврейского государства, Жаботинский не смог сдержать своих эмоций и повел себя вызывающе — он взобрался на кресло, разорвал свою делегатскую карточку и крикнул: «Это уже не сионистский конгресс!».

Внутренние раздоры продолжались даже после того, как в Западной Европе возродился антисемитизм в новой, злобной форме. Внутренняя борьба была плохим помощником в переговорах с англичанами и арабами, и дело двигалось медленно, когда президентом стал Наум Соколов, сменивший Вейцмана. Затишье способствовало только углублению трагической апатии в среде европейских евреев. Их последний час был близок, когда в 1939 году, накануне второй мировой войны, в Женеве собрался 21-й конгресс. После окончания войны стали известны во всей полноте масштабы безумного геноцида нацистов, а еврейский народ и сионистское движение очень хорошо усвоили преподанный им урок: Роковая фракционность – в борьбе надо рассчитывать только на свои силы.

реклама